|
Лекарства суть вещества не
питательные, но изменяющие здоровое состояние тела; всякая же перемена здорового
состояния тела представляет уже неестественное, болезненное состояние его.
Кофе есть только лекарственное
вещество.
Все лекарства в сильной дозе
оказывают неприятное действие на чувства здорового человека. Никто в первый раз
в своей жизни не курил табаку без отвращения; ни один здоровый человек в первый
раз в своей жизни не пил со вкусом неподсахаренного,
чёрного кофе. Эго указание природы, чтобы мы избегали первого случая для
нарушения законов здоровья и не так легкомысленно попирали в себе инстинкт,
предостерегающий нас и оберегающий нашу жизнь.
При продолжительном употреблении
этих лекарственных вкусовых средств, (к чему нас соблазняют мода и примеры),
привычка мало-помалу заглушает те неприятные впечатления, которые они
первоначально произвели на нас; они делаются для нас даже
приятны, т. е., неприятные впечатления при их первоначальном употреблении
не отталкивают нас более при дальнейшем употреблении и кажущиеся приятными
действия их на наши органы чувств обращаются для нас мало- помалу в потребность.
А искусственные потребности обыкновенный человек считает для себя счастьем и с
пользованием ими мало-помалу связывает идею вкусовых наслаждений.
И так как мы уже до известной
степени стали болезненны, то наш инстинкт, быть может, стремится, по крайней
мере, облегчать это болезненное состояние дальнейшим употреблением этих
лекарственных вкусовых средств, т. е. той паллиативною помощью, которую они
доставляют против страданий, возбуждаемых иногда ими же самими.
Для
уразумения этого положения служить наблюдение, что все лекарства возбуждают в
теле два совершенно противоположных друг другу состояния. Их
первичное, начальное действие прямо противоположно их последующему вторичному
действию, т. е., тому состоянию, которое они оставляют в теле после прекращения,
спустя несколько часов, их первичного действия.
Большая часть
лекарств, как в своем первичном, так и во вторичном действии, вызывают нарушения
в здоровом теле и неприятные чувства и боли, иные в их первичном, и иные,
противоположные первым, в их вторичном действии, и даже продолжительное
употребление их не оказывает на здорового человека никакого приятнаго действия.
Только немногие лекарственные
вещества, которые утончённый, падкий до наслаждений свет выбрал как вкусовые
средства, делают из этого некоторое исключение, по крайней мере, в их первичном
действии. Они обладают редким свойством возбуждать при
умеренном продолжительном употреблении в своём первичном действии род
искусственного повышения обыкновенного состояния здоровья, искусственно оживлять
и вызывать почти одни только приятные ощущения, между тем как неприятные
ощущения, которые они способны вызывать в своем последовательном действии, пока
человек ещё довольно здоров и ведёт в других отношениях здоровый и естественный
образ жизни, имеют в течение некоторого времени ничтожное значение.
К этому небольшому классу
лекарств, втиснутых в число вкусовых средств, принадлежит также и кофе со своими
частью приятными, частью неприятными действиями, хотя и те, и другие, как это ни
странно может показаться, почти неизвестны.
Его неумеренное и беспорядочное
употребление в обыденной жизни почти во всякое время дня, его применение в столь
различном количестве и крепости, его распространение среди самых разнородных
классов, его всеобщее употребление людьми самых разнообразных возрастов и
телосложений, самого разнообразного здоровья и образа жизни, ежеминутно сбивает
с точки зрения и все это делает крайне трудным вывести
его истинные действия и извлечь из них чистые результаты. Так, кружок с ясными,
словами и знаками шрифта может быть легко описан; но когда этот кружок будет
вращаться с большой скоростью, то всё делается неясным, все слипается друг с
другом даже для глаз самого зоркого человека.
Только точное, продолжительное,
беспристрастное, ограждённое по возможности от ошибок наблюдение и тщательное
сведение наблюденных явлений к их причинам, учит нас относительно действия
важнейшего из всех напитков — кофе.
Его первичное действие в общем представляет более или менее приятное
повышение жизнедеятельности; животные, естественные жизненные отправления (как
их называют) делаются, благодаря ему, искусственно повышенными, возникающее же
спустя несколько часов мало-помалу вторичное действие прямо противоположно, —
неприятное чувство нашего существования, понижение жизненности, какое-то
расслабление животных, естественных и жизненных функций.
Если непривычный к кофе человек
выпьет умеренную порцию кофе, или же привычный к нему выпьет чрезмерную, то в
течение первых часов его самосознание, чувство собственного бытия жизни делаются
живее. Его пульс бьется полнее, быстрее, но слабее. Оп получает резко
ограниченный румянец щек, румянец, не теряющийся незаметно в близлежащих частях,
но отграниченный, как красное пятно. Лоб и ладони покрываются теплым потом. Он чувствует себя теплее, чем прежде; ему
приятно, как-то тоскливо тепло. Появляется какое-то сладострастное биение
сердца, как будто от большой радости. На руках выступают вены. Снаружи у него
также чувствуется возвышенная теплота, но теплота эта, даже и после более
значительных порций кофе, никогда не переходит в жар (скорее во всеобщий пот);
жгучего жара никто не испытывал после него.
Присутствие духа, внимательность и
сочувствие к окружающему делаются бодрее, чем в здоровом, естественном
состоянии. Все внешние предметы получают как будто вызывающую удовольствие
окраску, какой-то, если я смею так выразиться, радостный свет, и, если порция
кофе была необыкновенно сильна, то какой-то до чрезвычайности приятный блеск. У
потребителя кофе в первые часы сквозит довольство самим собою и всеми внешними
предметами, и это в особенности возвысило кофе до общественного напитка. Все
получаемые приятные ощущения быстро возрастают (хотя и на короткое время) до
энтузиазма. Всякого рода неприятные воспоминания или неприятные естественные
ощущения умолкают в этой блаженной лихорадке.
В здоровом, и самом по себе
спокойном естественном состоянии человека, неприятные ощущения должны сменяться
приятными; это мудрое устройство нашей природы. И во
время начального действия этого лекарственного напитка вес доставляет
удовольствие, и даже функции тела, соединенные при естественном состоянии
здоровья с неприятным, почти граничащим с болью ощущением, совершаются теперь
легко, даже с каким-то чувством благосостояния.
В первое мгновение или в первые четверть часа после пробуждения, особенно если это
случилось раньше, чем обыкновенно, всякий, если только он жил не вполне суровою
жизнью, чувствует неприятное ощущение не вполне пробудившегося сознания,
мрачности, лени и вялости в членах; быстрые движения в размышления
затруднительны.
И вот, кофе почти моментально разгоняет это естественное
неприятное ощущение, эту немощность духа и тела, мы скоропостижно оживаем.
По окончании дневной работы, мы,
сообразно с течением природы, должны устать; неприятное ощущение тяжести и
усталости в наших телесных и духовных силах делает нас мрачными, сердитыми и
заставляет нас предаться необходимому покою и сну.
Эта мрачность и леность, эта
неприятная усталость духа и тела, естественно вызывающие сон, быстро пропадают
под влиянием этого лекарственного напитка, и наступает отсутствие сна,
искусственная веселость, насильно вынужденная у природы бодрость.
Чтобы жить, мы нуждаемся в
питательных средствах, и вот, искать их и пополнять потери природа заставила нас
голодом, этим тягостным, грызущим ощущением в желудке, мучительным желанием
пищи, сварливым, досадным расположением духа, зябкостью и усталостью.
Не менее тягостно и чувство жажды,
но и оно является не менее благодетельным установлением
природы. Кроме мучительного, страстного желания жидкостей, которых наше тело
нуждается для обмена, нас мучит сухость в зеве и во рту, сухой жар во всем теле,
стесняющий до некоторой степени дыхание, и беспокойство.
Мы пьём кофе — и вот! мы чувствуем
только немного или же совсем не чувствуем более мучительного чувства голода, а
также и беспокойного, томительного чувства жажды. Истинные любители и, в
особенности, любительницы кофе, лишенные счастья освобождаться от вредных
последствий этого напитка движением от времени до времени на вольном воздухе,
мало знакомы с истинным голодом и жаждою. Здесь тело обманывается относительно
своей пищи и питья.
Вялость тела и
духа, возникающая при движении, стеснение в области желудка, какое-то неприятное
давление, полнота и напряжение в верхней части живота, напоминают нам, если мы
хотим напрягать ваши силы тотчас после обеда, о необходимом теперь покое — и,
если мы хотим напрягать нашу способность мышления, то возникает вялость духовных
сил, похолодание членов, с одновременным жаром лица, и тягостное чувство в
желудке, связанное с несносным ощущением напряжения в нижней части
живота, делается настолько невыносимее; насколько напряжение духовных сил в
начале пищеварения ещё неестественнее и вреднее, чем даже напряжение тела.
Эту расслабленность духа и тела и
это тягостное чувство внизу живота после обеда уничтожает кофе. Более утончённые
богачи пьют его тотчас после обеда — и они достигают этого противоестественного
влияния в высокой степени. Они делаются веселыми и им так легко, как будто они
мало или даже совсем не наполняли своего желудка.
Затем, пока не наступит
опорожнение желудка, возникает невыносимое беспокойство, связанное с не менее
неприятным позывом на низ, что портит и, так сказать, уничтожает все приятные
ощущения жизни. Нашей природе присуще усилие для окончательного выведения
экскрементов неизбежным путем.
Но утончённый дух нашего века
позаботился об этом и нашёл, как обойти также и этот закон природы. Чтобы
поощрять и ускорять пищеварение, требующее в порядке вещей нескольких часов
времени, и, чтобы уклониться от беспокойного, часто медленно возникающего
побуждения к испражнению, наши современники, гонящиеся за наслаждениями и
ребячески боящиеся неприятных ощущений, находят своё исцеление в кофе. Кишки,
побуждаемые кофе (во время его начального действия) к быстро следующим друг за
другом червеобразным движениям, скорее прогоняют их только наполовину
переваренное содержимое к прямой кишке, и кутила думает, что нашел драгоценное
средство для пищеварения. Но жидкий, служащий для питания сок
пищевой кашицы в это короткое время не может ни целесообразно измениться
(перевариться) в желудке, ни достаточно всосаться всасывающими сосудами в
кишечном канале; поэтому масса проходит теперь по кишечнику, приведённому в
более чем естественное движение, не позволяя идти на пользу тела целой половине
её питательных частей, и она, ещё полужидкая, доходит до выхода.
Превосходное, превозмогающее природу средство для пищеварения!
Равным образом и при акте
опорожнения, кофе своим первичным действием возбуждает прямую кишку к быстрым
сокращениям, и кал выходит жидким почти без напряжения и чаище, чем у здорового человека, не употребляющего кофе.
Эти и более естественные боли, и
неприятные ощущения, принадлежащие мудрому устройству нашей природы, уменьшаются
первичным действием кофе и делаются почти незаметными — без того, чтобы
печальные последствия от этого замечались или даже только подозревались.
У лица особенно раздражительного
темперамента, или ослабленного уже, вследствие употребления в большом количестве
кофе и сидячего образа жизни, до сих пор рассказанные действия кофе являются в
еще более ярком свете. Во всех возбужденных у этих лиц телесных изменениях и
чувствах, всякий беспристрастный наблюдатель видит неестественность, крайнее
возбуждение. Преувеличенная чувствительность, или весёлость, часто далеко не
соответствующая обстоятельствам, преувеличенное уныние, не вполне обуздываемое
разумом остроумие, более сильное сокращение лицевых мускулов до карикатуры там,
где уместны только улыбка, маленькая насмешка, умеренное выражение грусти или
сожаления.
Даже мускулы остального тела
свидетельствуют при этом о неестественной, преувеличенной живости — всё жизнь,
всё движение (если даже к этому бывает и мало повода), в течение первых часов
после употребления крепкого или (выражаясь здесь светским, часто неправильным
языком) хорошего кофе. Идеи и фантастические картины сжатыми рядами и ускоренным
потоком проносятся перед воображением и седалищем ощущения в мозгу —
искусственно ускоренная, искусственно повышенная жизнь!
В естественном состоянии человек
нуждается в известном усилии, чтобы ясно припомнить что-нибудь давно прошедшее;
как только мы выпьем кофе, запас воспоминаний, так сказать, просится нам на
язык, последствием чего часто являются болтливость, необдуманное пустословие, и
с языка соскальзывают вещи, о которых мы не должны были говорить.
Решительно не достает ни меры, ни
цели. Холодная, обдуманная серьёзность наших предков, твердая
непоколебимость воли, заключений и суждений, настойчивость не быстрых, но
сильных, целесообразных движений тела, которые некогда отличали коренной,
национальный характер немцев, — весь этот высокий отпечаток нашего
происхождения стушёвывается под влиянием этого лекарственного напитка и
переходит в поспешные сообщения, необдуманные решения, незрелые суждения,
легкомыслие, непостоянство, болтливость, нерешительность, легкую подвижность
мускулов без настойчивой энергии и в театральную манерность.
Я хорошо понимаю, что для того,
чтобы наслаждаться роскошными фантазиями, чтобы сочинять легкомысленные романы и
забавные, остроумный вещи, немец должен пить кофе; немецкая дама нуждается в
крепком кофе, чтобы блистать остроумием и изящностью в модных кружках. Балетный
танцовщик, импровизатор, фигляр, фокусник, мошенник,
банкир — необходимо нуждаются в кофе, также как и модный музыкальный виртуоз,
для своего головокружительного проворства, и вездесущий модный врач, если он
хочет облетать 90 больных в одно утро. Предоставили бы этим людям их
неестественное возбуждающее средство вместе с его п |
Кофе в своем действии на организм
Опытная медицина
О гомеопатии